Николай Николаевичъ Пальмовъ – Поклоненіе святынѣ въ Великій пятокъ и церковныя службы этого дня.
Великій пятокъ издревле почитался въ Христіанской Церкви днемъ усиленныхъ молитвенныхъ подвиговъ и благоговѣйныхъ созерцаній.
Для возбужденія и укрѣпленія религіознаго чувства вѣрующихъ древняя Іерусалимская церковь имѣла обыкновеніе предлагать взору всѣхъ въ Великій пятокъ честное древо креста, на которомъ былъ пропятъ Господь, и призывала поклониться честному древу. Сильвія аквитанская, римская путешественница въ Св. Землю въ IV в., передаетъ, что послѣ длинной службы въ ночь на Великій пятокъ{1}, «епископъ обращается съ рѣчью къ народу, ободряя его – такъ какъ они трудились цѣлую ночь{2} и должны еще трудиться днемъ – чтобы онъ не утомлялся, но имѣлъ надежду на Господа, Который за этотъ трудъ воздастъ большую награду. И, ободривъ ихъ какъ можетъ, онъ, обращаясь къ народу, говоритъ: идите пока каждый въ свой домъ, посидите немного, и около второго часа дня{3} будьте готовы здѣсь, чтобы быть въ состояніи съ этого часа до шестаго{4} узрѣть святое древо Креста, вѣря каждый, что оно поможетъ его спасенію»{5}. Къ назначенному времени въ храмѣ на Голгоѳѣ – «за Крестомъ»{6} «поставляется епископу каѳедра; на каѳедру садится епископъ; ставится предъ нимъ столъ, покрытый полотномъ, кругомъ стола стоятъ діаконы, и приносится серебряный позлащенный ковчегъ, въ которомъ находится святое древо Креста; открывается и вынимается; кладется на столъ какъ древо Креста, такъ и написаніе. И такъ, когда это положено на столъ, епископъ, сидя, придерживаетъ своими руками концы святаго древа, а діаконы, стоя вокругъ, охраняютъ». Причиной необходимости зорко охранять святыню Креста послужило то, что однажды, какъ разсказывали Сильвіи, кто-то позволилъ себѣ при лобызаніи откусить частицу святого древа и унести ее съ собою: «разсказываютъ, пишетъ Сильвія, не знаю когда кто-то отгрызъ и укралъ частицу святаго древа, поэтому теперь діаконы, стоящіе вокругъ, охраняютъ, чтобы никто изъ подходящихъ не дерзнулъ сдѣлать того же». А сдѣлать это было не такъ трудно, разъ къ кресту подходила, тѣснясь въ безпорядкѣ, громадная толпа, «весь народъ», по выраженію Сильвіи, – и вѣрные, и оглашенные{7}. Въ цѣляхъ соблюденія порядка и предотвращенія всякихъ печальныхъ случайностей, церковною властью была установлена очередь для народа при поклоненіи Кресту, и Сильвія уже наблюдай, что народъ проходитъ къ Кресту «поодиночкѣ, всѣ преклоняясь и касаясь крестомъ и написаніемъ сперва чела, а потомъ очей; затѣмъ, облобызавъ Крестъ, проходятъ; руку же никто не протягиваетъ для прикосновенія»{8}.
Надо сказать, что, кромѣ поклоненія св. древу Креста Господня, въ древней Іерусалимской церкви былъ еще обычай поклоняться, въ Великій пятокъ, кольцу Соломона и рогу, изъ котораго помазывались на царство іудейскіе цари. Объ этомъ сообщаетъ та же Сильвія аквитанская. «Когда всѣ облобызаютъ крестъ и пройдутъ», говоритъ она, «становится діаконъ, держа кольцо Соломона и тотъ рогъ, изъ котораго помазывались цари, и ихъ лобызаютъ и чествуютъ рогъ и кольцо»{9}.
Поклоненіе святынямъ продолжалось въ древнемъ Іерусалимѣ до шестаго часа{10}, до начала очереднаго богослуженія, которое состояло изъ чтенія псалмовъ, апостольскихъ писаній и евангелія, а также пѣнія особыхъ пѣснопѣній и возношенія нарочитыхъ молитвъ. По словамъ Сильвіи, богослуженіе это имѣло цѣлью показать вѣрующимъ, что «не произошло ничего, что не было бы предречено, и не предречено ничего, что не исполнилось бы всецѣло». Служба эта длилась съ шестаго часа до девятаго{11} и производила на богомольцевъ сильнѣйшее впечатлѣніе. Сильвія разсказываетъ, что «при каждомъ чтеніи и молитвѣ бываетъ такая скорбь и такой стонъ во всемъ народѣ, что возбуждаетъ удивленіе, ибо нѣтъ никого, – ни стараго, ни малаго, который въ этотъ день, въ эти три часа, не плакалъ бы столько, сколько нельзя себѣ и представить, помышляя о томъ, что претерпѣлъ за насъ Господь»{12}.
Съ девятаго часа начиналась новая служба въ большой церкви – Мартиріумѣ и длилась эта служба до вечера. Составъ ея, по словамъ Сильвіи, ничѣмъ не отличался отъ подобныхъ службъ во всѣ дни Страстной седмицы. Это была вечерня, которая служилась въ Мартиріумѣ съ девятаго часа дня до вечера въ первые три дня Страстной седмицы. Изъ словъ Сильвіи не видно, соединялась ли въ Мартиріумѣ вечерня въ эти дни съ литургіей; поэтому и вопросъ о литургіи въ Великій пятокъ долженъ быть оставленъ открытымъ. Позднѣйшая практика Іерусалимской церкви выразилась въ категорическомъ запрещеніи совершать литургію въ Великій пятокъ въ храмѣ Воскресенія{13}; это запрещеніе взято было въ руководство и обителью св. Саввы освященнаго при составленіи чина богослуженій на Великій пятокъ{14}. Но остается не выясненнымъ, – запрещеніе совершать въ этотъ день преждеосвященную литургію касалось всѣхъ ли іерусалимскихъ храмовъ, или только одного храма Воскресенія и, затѣмъ, – это запрещеніе не вызывалось ли, но отношенію къ храму Воскресенія, какимъ-лнбо особыми и мѣстными причинами{15}, совсѣмъ не будучи наслѣдіемъ старины и голосомъ общеіерусалимской практики.
Но окончаніи вечерней молитвы въ Мартиріумѣ, вѣрующіе шли къ храму Воскресенія и здѣсь выслушивали евангеліе о положеніи въ новѣмъ гробѣ тѣла Іисусова Іосифомъ аримаѳейскимъ. Богослужебное собраніе въ храмѣ Воскресенія заканчивалось молитвой, благословеніемъ оглашенныхъ и отпустомъ. Утружденный молитвенными подвигами дня и предшествующей ночи, народъ расходился по домамъ. На бдѣніе въ храмъ Воскресенія особаго приглашенія не бывало; присутствоваиіе за бдѣніемъ предоставлялось свободѣ каждаго. «Кто желалъ и кто могъ», тотъ являлся на бдѣніе, которое въ ночь на субботу совершалось въ храмѣ Воскресенія болѣе крѣпкими и болѣе молодыми клириками и состояло изъ пѣнія пѣсней и антифоновъ, продолжавшагося всю ночь, «вплоть до утра»{16}.
Такъ проводила день Великаго пятка древняя Іерусалимская церковь.
Свои молитвенные порядки она передала, какъ извѣстно, древней Константинопольской церкви. Мы видимъ, что въ константинопольской Великой церкви износится для поклоненія ковчегъ съ частицами животворящаго древа Креста Господня, привезенными въ Константинополь св. императрицею Еленою, и поклоненіе св. Кресту здѣсь совершается въ теченіе трехъ послѣднихъ дней Страстной седмицы – въ Великіе четвергъ, пятницу и субботу, при чемъ въ первый день поклоняется Кресту императоръ съ первыми чинами двора, во второй – императрица съ придворными дамами и въ третій – духовенство{17}. Поклоненіе частицамъ древа Креста Господня съ начала VII в. въ константинопольской церкви замѣняется поклоненіемъ св. копью, которымъ было прободено ребро Спасителя. Св. копье было привезено въ Константинополь 28 окт. 614 г. Порядокъ выноса св. копья изъ дворца, гдѣ оно хранилось, и обрядъ поклоненія ему обставлены были подобающею торжественностью. Вотъ что читаемъ мы въ типиконѣ Великой константинопольской церкви XI в. «Послѣ утрени»{18} отправляется референдарій во дворецъ и беретъ честное копье и приноситъ въ сосудохранительницу{19}. Предшествуютъ копію слуги епископскіе съ факелами, а служители сосудохранилища выставляютъ его въ этотъ день позади амвона и творится поклоненіе ему до выхода «тритектъ»{20}... Когда патріархъ удалится{21}, и когда церковь{22} будетъ заперта для мытья, служители сосудохранилища относятъ честное копіе въ храмъ святой Ирины для поклоненія всему народу до времени «тритектъ». Около третьяго часа отправляестя въ этотъ самый храмъ святой Ирины клиръ, ожидая тамъ патріарха, и, когда наступитъ время, начинаются «тритекти». На третьемъ антифонѣ поется тропарь: «Поклоняемся копію, прободшему животворящее ребро Твоея благости и славимъ неизслѣдимое Твое снисхожденіе». Патріархъ, спускаясь по лѣстницѣ храма святаго Петра, поднимается во святую Ирину и совершаетъ входъ «тритектъ». Найдя же святое копіе, лежащее на святой трапезѣ, кадитъ его и благословляетъ свѣчею и цѣлуетъ. И послѣ этого референдарій, взявши его, вмѣстѣ съ епископскими служителями относитъ во дворецъ»{23}.
По практикѣ древней Константинопольской церкви, въ Великій пятокъ вечерня соединялась съ преждеосвященной литургіей. Только эта соединенная служба совершалась патріархомъ не въ св. Софіи, а въ храмѣ св. Ирины, или храмѣ св. Андрея{24}, гдѣ патріархъ, между прочимъ, оглашалъ готовящихся къ крещенію. Если принять во вниманіе, что типиконъ Великой константинопольской церкви до VII в. создавался подъ сильнымъ вліяніемъ типикона іерусалимскаго святогробскаго, то съ новой силой возникаетъ вопросъ: не перешелъ ли въ Константинополь обычай совершать преждеосвященную литургію въ Великій пятокъ именно изъ Іерусалима? Интересно, что блаж. Симеонъ Солунскій (въ XV в.) разсуждаетъ о литургіи въ Великій пятокъ, какъ о весьма древнемъ установленіи, и положительно говоритъ, что «литургія иреждеосвященныхъ даровъ прежде совершалась и во святой и Великій пятокъ, потому что Отцамъ казалось неприличнымъ пропускать какой-либо день безъ созерцанія Господа въ тайнахъ, чрезъ которыя, по Его словамъ, Онъ становится едино съ нами». «Я не знаю», продолжаетъ блаж. Симеонъ, «какъ это случилось, что совершеніе литургіи преждеосвященной въ Великій пятокъ оставлено, тогда какъ прежде оно было. Думаю, что такъ какъ въ этотъ день постъ несовершенный, а обычая совершать въ оный литургію совершенную не было, то оставили и литургію иреждеосвященныхъ даровъ. А можетъ быть, это сдѣлали и на основаніи іерусалимскаго устава{25}, который есть уставъ монашескій». «Но другой», прибавляетъ блаж. Симеонъ, – «уставъ Великой церкви{26}, который имѣли у себя всѣ церкви; частые же набѣги народовъ уничтожили чинъ его. Онъ остался въ одной православной Ѳессалоникійской церкви{27}.
Преждеосвященная литургія въ Великій пятокъ положена и въ древнемъ Студійскомъ типиконѣ, который руководился вообще богослужебной практикой константинопольской Софіи. Указана она и въ Евергетидскомъ типиконѣ (XII в.), составленномъ также подъ вліяніемъ богослужебныхъ порядковъ св. Софіи, но только въ Евергетидскомъ монастырѣ совершалась она не въ главномъ храмѣ въ честь Спасителя{28}, а въ храмѣ апостоловъ. Какъ особенность этой литургіи можно отмѣтить, что возгласъ: «Свѣтъ Христовъ» и пѣніе «Да исправится» на ней не были положены{29}. Преи. Никонъ Черногорецъ (XI в.) рѣшительно говоритъ, что въ Великій пятокъ вездѣ бываетъ преждеосвященная литургія; нѣтъ ея только въ Палестинѣ: «отсѣкоша древній Палестинстіи отцы въ Великій пятокъ прежесвященная». И такая практика палестинскихъ монастырей, въ концѣ концовъ, взяла верхъ, тѣмъ болѣе, что съ XIV в. къ ней сталъ склоняться уже и Константинополь. Одинъ Симеонъ Солунскій ратовалъ за старину, но – увы, его голосъ потонулъ въ морѣ другихъ голосовъ{30}.
Отъ дней древнихъ – приходится сдѣлать скачокъ прямо къ XVII в., чтобы говорить о св. плащаницѣ.
Обычай износить плащаницу на средину храма для поклоненія вѣрующихъ въ Великій пятокъ возникъ позже обряда изнесенія плащаницы въ Великую субботу, но во всякомъ случаѣ древностью своею онъ восходитъ къ началу XVII вѣка. Недавно обнародованный проф. А. П. Голубцовымъ «Чиновникъ» Софійскаго собора въ Новгородѣ, составленіе котораго необходимо отнести къ первой четверти XVII столѣтія, уже заключаетъ въ себѣ и этотъ обрядъ выноса плащаницы въ Великій пятокъ, хотя – и съ нѣкоторыми особенностями и отличіями въ сравненіи съ тѣмъ, какъ обрядъ совершается теперь. Именно: по окончаніи обряда омовенія св. мощей, каковой обрядъ совершался новгородскимъ «святителемъ» при участіи высшаго духовенства во время часовъ, предъ вечерней святитель съ духовенствомъ вносилъ на средину собора «гробъ Господень» съ плащаницею на немъ. Пѣвцы пѣли при этомъ стихиру «Проси Іосифъ». Около гроба ставились «четыре свѣщи на большихъ подсвѣчникахъ», а во главѣ гроба – «святыя страсти Христовы и Евангеліе». Шесть діаконовъ осѣняли рипидами гробъ Господень. Святитель кадилъ гробъ Господень крестообразно, и вслѣдъ за тѣмъ начиналась вечерня. По отпустѣ вечерни, святитель разоблачался въ алтарѣ и выходилъ къ гробу Господню. Ставъ предъ нимъ на орлецѣ, святитель «сотворяетъ прощеніе ко гробу Господню и цѣлуетъ плащаницу на гробѣ Господни и, по цѣлованіи, станетъ на свое мѣсто по обычаю» – слушать повечеріе и полунощницу{31}.
Къ практикѣ новгородскаго собора близко подходитъ практика московскаго большого Успенскаго собора, какъ она представлена въ «Чинѣ священнослуженія и обрядовъ, наблюдаемомъ въ большомъ Успенскомъ соборѣ». ІІредъ вечерней, «архіерей вшедъ въ церковь становится на орлецѣ», читаемъ въ «Чинѣ», «и сотворя три поклоны, осѣняетъ; пѣвчіе поютъ исполаети деспота; и возшедъ на мѣсто облачается въ постное облаченіе среди церкви, и облачась идетъ по гробъ Спасовъ съ рипиды и со свѣщами, и пришедъ кадитъ гробъ трижды, таже властей, и снявъ шапку подъемлетъ гробъ со властми на рамо, и несутъ на уготованное мѣсто предъ царскія двери, и поставляютъ; таже входитъ въ алтарь и кадитъ на престолѣ святую плащаницу точію сопреди трижды и несутъ изъ алтаря царскими дверми, и кладутъ на гробѣ, и кадитъ кругъ гроба трижды, а иподіаконы съ подсвѣщниками ходятъ кругомъ; таже протодіаконъ: «Благослови владыко»; архимандритъ: «Благословенъ Богъ»; начинаютъ вечерню». Вечерня въ большомъ Успенскомъ соборѣ интересна дѣятельнымъ участіемъ въ ней архіерея. Стоя на архіерейскомъ мѣстѣ, «онъ начало вечерни и псаломъ самъ говоритъ; таже поютъ стихиры по чину, вечернихъ молитвъ не говоритъ; какъ запоютъ Славу, покланяются власти архіерею и входятъ въ алтарь къ выходу, въ ходъ архіерей идетъ самъ, и власти поютъ: Свѣте тихій; архіерей кадитъ, иподіаконы поютъ исполаети деспота, и чтутъ пареміи, таже апостолъ; архіерей отъ престола идетъ на горнее мѣсто съ трикиріями, и отдаетъ съ себя омофоръ. По апостолѣ протодіаконъ чтетъ святое евангеліе за плащаницею{32}. И егда архіерей проговоритъ главопреклоненную молитву, тогда паки налагаютъ на него омофоръ; а въ стиховну бываетъ цѣлованіе и отпустъ вечерни по чину съ трикиріями. А цѣлуетъ архіерей язву въ ребрѣ и рукѣ, посемъ – въ ногахъ, таже – паки въ рукѣ, а власти точію цѣлуютъ язву ножную; такожде и вси прилучившіися» (л.л. 11-12).
Разница между уставами новгородскаго собора и московскаго состоитъ въ томъ, что по порядкамъ московскаго собора плащаницу выносили для возложенія на гробъ изъ алтаря, между тѣмъ – въ новгородскомъ ее приносили на средину храма вмѣстѣ съ гробомъ, на который, очевидно, она заблаговременно полагалась.
Но, при указанномъ различіи, оба эти устава утверждаютъ практику, съ которой не согласуется широко распространенный теперь по нашимъ соборамъ и церквамъ порядокъ выноса плащаницы изъ алтаря въ концѣ вечерни, при пѣніи тропаря «Благообразный Іосифъ». Всего ближе этотъ послѣдній подходитъ къ современнымъ порядкамъ церквей – греческой и югославянскихъ, откуда онъ, по всей вѣроятности, и былъ заимствованъ. Въ самомъ дѣлѣ, вотъ какъ описывается въ современномъ греческомъ типиконѣ Великой Константинопольской церкви выносъ плащаницы въ Великій пятокъ. При пѣніи стихиръ на стиховнѣ шесть одѣтыхъ въ священныя одежды священниковъ выходятъ изъ алтаря сѣвѣрными дверями и выносятъ на главѣ плащаницу{33}. Впереди идутъ пѣвцы, примикирій съ подсвѣщникомъ, діаконы съ лампадами и кадильницами. За священниками – архимандритъ съ евангеліемъ въ рукѣ{34}. Процессія направляется къ кувуклію, въ который и полагается плащаница. Особо назначенное лицо – привратникъ осыпаетъ плащаницу благоухающими цвѣтами. Подходитъ затѣмъ къ кувуклію патріархъ и совершаетъ положенное поклоненіе плащаницѣ. Благословивъ народъ, патріархъ отходитъ къ своему трону. Тогда подходятъ къ плащаницѣ архіереи, священники и церковные сановники. Поклонившись плащаницѣ, они принимаютъ благословеніе отъ патріарха и получаютъ отъ него цвѣты. Далѣе поется «Тебѣ одѣющагося», читается «Нынѣ отпущаеши» и «Трисвятое»; за нимъ – «Благообразный Іосифъ», Мироносицамъ женямъ», «Премудрость» и отпустъ{35}.
Самое главное отличіе современной восточной – греческой и славянской практики отъ нашей – это, безъ сомнѣнія, выходъ священнослужителей съ плащаницей не изъ царскихъ вратъ, какъ это дѣлается у насъ, а изъ боковыхъ, сѣверныхъ дверей алтаря. Но разъ въ отношеніи къ плащаницѣ въ Великій пятокъ принята у насъ въ общемъ, восточная практика, и она была даже, такъ сказать, одобрена Св. Синодомъ въ 1855 г.{36}, то почему бы, какъ совершенно резонно разсуждаютъ литургисты, и въ этой частности – выносѣ плащаницы сѣверными алтарными дверьми – намъ не послѣдовать за восточною церковью, а, точно также, почему бы, имѣя на глазахъ примѣръ грековъ и болгаръ, не занести и самый обрядъ выноса плащаницы въ Великій пятокъ на страницы нашего Типикона?..
Н. Пальмовъ.
«Руководство для сельскихъ пастырей». 1908. Т. 1. № 14. С. 335-346.
{1} Объ этой службѣ см. «Р. д. с. п.» за 1904 г. т. I, стр. 309-319: «Послѣдованіе страстей Господнихъ въ древней Іерусалимской церкви».
{2} Служба оканчивалась на разсвѣтѣ.
{3} По нашему счету времени – около восьмого часа утра.
{4} До двѣнадцатаго, по нашему счету.
{5} Gamurrini – Peregrinatio ad loca sancta. Православный Палестинскій Сборникъ, т. VII, в. 2, СПб. 1889, стр. 158.
{6} О храмахъ на св. мѣстахъ Іерусалима сдѣланы нами указанія въ поименованной статьѣ « Послѣдованіе страстей Господнихъ въ древней Іерусалимской церкви».
{7} Въ Великій пятокъ оглашенные въ послѣдній разъ приготовлялись къ крещенію на субботу и Пасху. См., напр., Η. Ѳ. Красноселщева – «Къ исторіи православнаго богослуженія». Казань. 1889, стр. 111. А. А. Дмитріевскаго – «Древнѣйшіе патріаршіе типиконы – святогробскій іерусалимскій и Великой Константинопольской церкви». Кіевъ. 1907, стр. 153.
{8} Peregrinatio, стр. 158-159.
{9} Ibid., стр. 159.
{10} По современному счету – до двѣнадцатаго часа дня.
{11} До третьяго часу пополудни по современному счету.
{12} Peregrinatio, стр. 160.
{13} «Въ сей святой день и только – не совершается литургія въ святомъ храмѣ Воскресенія», сказано въ святогробсвомъ типиконѣ IX-X в. См. «Богослуженіе страстной и пасхальной седмицъ въ св. Іерусалимѣ IX-X в.» А. А. Дмитріевскаго. Каз. 1894, стр. 157.
{14} Ibid., стр. 400, примѣч. 96.
{15} Напр., уборкой храма къ празднику.
{16} Peregrinatio, стр. 160.
{17} А. А. Дмитріевскаго – «Древнѣйшіе патріаршіе тиииконы святогробскій іерусалимскій и Великой Константинопольской церкви». Кіевъ. 1907, стр. 136.
{18} Великій четвергъ.
{19} Св. Софіи.
{20} Такъ называлась пѣсненная служба, представлявшая собою соединеніе третьяго и шестаго часа.
{21} Изъ св. Софіи въ свои палаты послѣ утрени въ Великій пятокъ.
{22} Св. Софіи.
{23} «Древнѣйшіе типиконы», стр. 137-138.
{24} Ibid., стр. 155, 310.
{25} Т. е. типикона обители Саввы Освященнаго.
{26} Т. е. Великой Константинопольской церкви св. Софіи.
{27} «Писанія святыхъ отцовъ и учителей Церкви, относящіяся къ истолкованію Православнаго Богослуженія», т. III. СПб. 1857, стр. 182-183.
{28} Въ главномъ храмѣ монастыря въ Великій пятокъ производилась предпраздничная уборка: ὁ δὲ Κυριακὸς ναὸς καταπλύνεται, сказано въ типиконѣ.
{29} «Описаніе литургическихъ рукописей, хранящихся въ библіотекахъ православнаго Востока» – А. А. Дмитріевскаго, т. I, Кіевъ, 1805, стр. 553.
{30} Нѣкоторыя историческія свидѣтельства о преждеосвященной литургіи собраны въ изслѣдованіи «О литургіи преждеосвященныхъ даровъ». М. 1850, стр. 123-126.
{31} «Чтенія въ Императорскомъ Обществѣ исторіи и древностей россійскихъ» за 1889 г., кн. 2. Чиновникъ Новгородскаго Софійскаго собора, стр. 203-204.
{32} Въ новгородскомъ соборѣ евангеліе, по-видимому, читалъ самъ святитель. «Чиновникъ», стр. 203.
{33} Плащаница названа въ типиконѣ епитафіемъ; въ болгарскомъ типиконѣ Терновскаго изданіе 1890 г. слово епитафій пояснено: «изображенное на плащаницѣ погребеніе», стр. 349.
{34} Патріархъ не учавствуетъ въ выносѣ плащаницы.
{35} Типиконы изд. 1860 г. стр. 291 и 1884 г. стр. 284-285. См. А. А. Дмитріевскаго – «Выносъ плащаницы на вечернѣ въ Великій пятокъ». Рук. д. с. п. за 1885 г. т. I, стр. 255 и С. А. Данилевскаго – «Св. плащаница, и обряды, совершаемые надъ нею русскою церковію въ послѣдніе два дня Страстной седмицы» Прав. Собесѣдникъ за 1896 г. т. I, стр. 362.
{36} Въ духѣ этой практики былъ составленъ въ этомъ году указъ Св. Синода, какъ выносить плащаницу на Благовѣщеніе, прилучившееся тогда въ Великій пятокъ. См. Моск. ц. Вѣд. № 8 г. г. «Московскій м. Филаретъ въ его литургич. дѣятельности» – свящ. М. Бѣляева, стр. 206.
