Архимандрит Серафим (Иванов) (буд. Архиеп.) – «О монастырях и монашестве» (Доклад на Втором Всезарубежном Соборе)

Архиепископ Серафим (Иванов; †1987) Чикагский и Средне-Американский, Русской Православной Церкви Заграницей. В 1935 году возведён Митрополитом Антонием (Храповицким) в сан архимандрита и назначен им настоятелем монастыря Святого Иова Почаевского и Типографского братства. В 1938 году на втором Всезарубежном соборе в Белграде, архимандрит Серафим (представитель Типографского Братсва преп. Иова Почаевского) сделал доклад «О монастырях и монашестве», в котором содержалось несколько рекомендаций об учреждении и деятельности монастырей в Зарубежье. При Архимандрите Серафиме монастырь стал наиважнейшим печатным центром Зарубежной Церкви в предвоенный период. – Ред.

МОНАСТЫРИ И МОНАШЕСТВО

Одной изъ цѣлей настоящаго доклада является напомнить, что, по мнѣнію лучшихъ отцовъ и учителей Церкви, монашество есть установленіе Божіе и, какъ таковое, должно и будетъ существовать до кончины вѣка сего.

И такъ посмотримъ сначала, дѣйствительно ли монашество есть установленіе Божіе? Вотъ какъ о семъ говоритъ великій духовный писатель русскій и учитель Церкви XIX вѣка Преосвященный Епископъ Игнатій (Брянчаниновъ) въ своей бесѣдѣ о монашествѣ (Томъ I, стр. 464):

«Спаситель міра указалъ два пути, два образа жизни для вѣрующихъ въ Него: путь или жительство, доставляющіе спасеніе, и путь или жительство, доставляющіе совершенство. Последніе путь и жительство Господь назвалъ послѣдованіемъ Себѣ, такъ какъ они служатъ точнѣйшимъ выраженіемъ ученія, преподаннаго Господомъ, и посильнымъ подражаніемъ тому роду жизни, который проводилъ Господь во время Своего земного странствованія. Условія спасенія заключаются въ вѣрѣ во Христа, въ жительствѣ по заповедямъ Божіимъ, и въ врачеваніи покаяніемъ недостатковъ исполненія заповедей: следовательно спасеніе предоставлено, и оно возможно всѣмъ, при обязанностяхъ и служеніяхъ посреди міра, не противныхъ Закону Божію. К послѣдованію Господу нѣкоторые были призваны Самимъ Господомъ, какъ Апостолы; но вообще последованіе Господу предоставлено Господомъ на произволъ каждаго, что явствуетъ изъ всѣхъ мѣстъ Евангелія, гдѣ Господь говоритъ объ этомъ предметѣ. «Аще кто хощетъ ко Мнѣ идти, да отвержется себе, и возметъ крестъ свой, и по Мнѣ грядетъ» (Матф. XVI, 24), «Аще хощеши совершенъ быти, иди, продаждь имѣніе твое и даждь нищимъ: и имѣти имаши сокровище на небеси: и гряди вслѣдъ Мене» (Матф. XIX, 21), «вземъ крестъ» (Мр. XIV, 21). «Аще кто грядетъ ко Мнѣ, и не возненавидитъ отца своего, и матерь, и жену, и чадъ, и братію, и сестръ, еще же и душу свою, не можетъ Мой быти ученикъ» (Лк. XIV, 26, 27, 33). Здесь предписаны именно тѣ условія, изъ которыхъ составляются существенные обѣты монашества. Монашество, въ началѣ своемъ было ничто иное, какъ уединенное, отдаленное отъ молвы жительство христіанъ, стремившихся къ христіанскому совершенству. Христіанѣ многолюдной и богатой Александріи удалились въ предмѣстья города по наставленію святого евангелиста Марка; то же самое наставленіе даетъ святой апостолъ Павел и всѣмъ христіанамъ, желающимъ вступить въ теснейшее общеніе съ Богомъ. «Вы бо есте, говоритъ онъ, церкви Бога жива, якоже рече Богъ: яко вселюся въ нихъ, и похожду, и буду имъ Богъ, и тіи будутъ Мнѣ людіе. Тѣмже изыдите отъ среды ихъ и отлучитеся, глаголетъ Господь, и нечистоты ихъ не прикасайтеся, и Азъ пріиму вы: и буду вамъ во Отца, и вы будете Мнѣ въ сыны и дщери, глаголетъ Господь Вседержитель» (1 Кор. V, 16-18). Святой Иоаннъ Лествичникъ относитъ это призваніе именно къ монахамъ. Вышеприведенные слова Господа точно такъ понимались въ первенствующей Церкви, какъ они объяснены здесь. Святой Афанасій Великій въ жизнеописаніи преподобнаго Антонія Великаго говоритъ, что Антоній, будучи юношею, вошелъ въ церковь для молитвы. Въ тотъ день читалось Евангеліе от Матфея о богатомъ человекѣ, вопрошавшемъ Господа о спасеніи и совершенствѣ. Когда прочитаны были вышеприведенные слова: «Аще хощеши совершенъ быти, иди, продаждь имѣніе твое» и пр. Антоний, котораго въ душѣ занималъ вопросъ о томъ, какой родъ жизни избрать ему, ощутилъ особенное сочувствіе къ этимъ словамъ, призналъ, что Самъ Господь сказалъ ихъ ему, почему немедленно продалъ свое именіе, и вступилъ въ монашество. Эта слова Господа и ныне признаются святою Церковью основными для монашества, всегда читаются при постриженіи въ монашество. – Помещеніе монашества вдали отъ селеній, въ пустынях, совершилось по откровенію и повеленію Божіимъ. Преподобный Антоній Великій призванъ Богомъ къ жительству въ глубокой пустынѣ; преподобному Макарію Великому повелѣлъ Ангелъ поместиться вх пустынѣ Скитской, преподобному Пахомію Великому повелѣлъ также Ангелъ учредить въ пустынѣ иноческое общежитіе, и предалъ письменные правила для жительства иноковъ. Упомянутые преподобные были мужи, исполненные Святого Духа, пребывавшіе постоянно въ общеніи съ Богомъ, служившіе для иночества глаголомъ Божіимъ, какъ служилъ имъ Моисей для израильтянъ. Святой Духъ постоянно, чрез всѣ вѣка христіанства, свѣтилъ на монашество. Ученіе Святаго Духа, ученіе Христово, ученіе Божіе о иночествѣ, о этой наукѣ изъ наукъ, какъ выражаются святые Отцы о этой Божественной наукѣ, изложено преподобными иноками со всею отчетливостью и полнотою въ их Боговдохновенныхъ писаніяхъ. Всѣ они свидетельствуютъ, что установленіе монашества, этого сверхъ-естественнаго жительства, никакъ не дѣло человеческое: оно – дѣло Божіе. Оно, будучи сверхъестественно, не можетъ быть дѣломъ человѣческимъ, не можетъ не быть дѣломъ Божіимъ».

Далѣе, въ томъ же трудѣ своемъ Преосвященный авторъ доказываетъ, что монашество носитъ на себѣ печать и апостольскаго происхожденія. Онъ приводитъ на память свидѣтельство преп. Кассіана Римлянина, знаменитаго Отца Церкви IV вѣка, который заявляетъ, что наименованіе монаховъ получили уже ученики святаго апостола и евангелиста Марка, проводившіе уединенное жительство въ пригородныхъ мѣстностяхъ Александріи въ Египтѣ. Изъ жизнеописаній святыхъ мучениковъ I и II вѣковъ явствуетъ, что уже тогда были монастыри, по преимуществу въ окрестностяхъ селъ и городовъ. На послѣднее обстоятельство прошу обратить вниманіе. На немъ остановлюсь подробнѣе позднѣе.

Исторія III и IV вѣковъ полна свѣдѣній о монастыряхъ и монашествѣ. Окончаніе гоненій при царѣ Константинѣ Великомъ даетъ новый импульсъ для ухода отъ міра. И слѣдую­щіе V и VI вѣка можно назвать золотыми вѣками не только Церкви, но и монашества. При Юстиніанѣ число монаховъ измѣ­рялось многими десятками тысячъ. Въ одномъ Константино­полѣ и его пригородахъ насчитывалось до 20.000 монаховъ. Такъ въ Византіи продолжалось до X-XI вѣковъ. Нашествіе турокъ, разгромившее Византію повлекло за собой упадокъ христіанства. Тогда начало умаляться и монашество. Подоб­ный историческій процессъ можно прослѣдить и въ исторіи русскаго монашества. Подробно останавливаться на немъ мы не въ состояніи по недостатку времени. Посмотримъ только, какое участіе принимало монашество въ строительствѣ рус­ской церковной, государственной и культурно общественной жизни. Это участіе было весьма и весьма значительнымъ. Объ этом писалось въ послѣднее время довольно много, а потому здѣсь достаточно напомнить только о нѣсколькихъ фактахъ. Славянскую грамоту составили монахи Кириллъ и Меѳодій. Монахъ-миссіонеръ Константинъ проповѣдалъ и склонилъ къ принятію христіанства Великаго Князя Влади­міра. Кіево-Печерскій монастырь былъ духовной школой и питомникомъ для іерархіи. Изъ монастырей пошла вся рус­ская культура, какъ церковная, такъ и свѣтская (лѣтописи, національно-патріотическая литература). Монашество явилось мощнымъ возродителемъ духа русскаго народа во время татарскаго нашествія и разгрома. Монастыри служили не только физическимъ убѣжищемъ для растерзанныхъ духовно рус­скихъ людей, но и организаторами народнаго сопротивленія поработителямъ.

Вся древняя Русь проникнута, можно сказать, насквозь монашескимъ духомъ. Почти въ каждой семьѣ кто-либо посвящаетъ себя на служеніе Богу въ иноческомъ званіи» Дѣти обучаются въ монастыряхъ грамотѣ, говѣютъ и исповѣ­дуются тамъ же, равно какъ и взрослые. Благочестивые старцы, почувствовавъ приближеніе смерти, спѣшатъ облечься въ иноческія одежды, дабы отойти отъ міра во ангельскомъ образѣ.

Монастыри русскіе первоначально создаются въ городахъ или пригородахъ, ибо на нихъ промысломъ Божіимъ возложена миссія церковно-общественнаго служенія. Кромѣ того, міръ былъ такъ благочестиво настроенъ въ тѣ времена, что бѣжать отъ него въ пустыню не представляло необходимости. Во время татарскаго нашестія подъ развалинами городовъ гибнутъ и монастыри. Начинается слѣдующій періодъ исторіи русскаго монашества. Монахи уходятъ въ пустыни, часто далекія, чтобы быть внѣ досягаемости татярскихъ хищниковъ и дѣлаются, тѣмъ самымъ, колонизаторами русскихъ окраинъ и миссіонерами. Примѣровъ можно привести множество. Вспомнимъ хотя бы имена преп. Стефана Пермскаго, Ѳеодорита Кольскаго, Трифона Печенгcкаго, Гурия Казанскаго, Иннокентія Иркутскаго и т. д. Расцвѣтъ монашества и монастырей достигаетъ своей кульминаціи при Патріархѣ Никонѣ, когда число ихъ достигаетъ солидной цифры – 1200. Расколъ и реформы Петра наносятъ первые удары монашеству. Періодъ временщиковъ и особенно царствованіе Екатерины II сводятъ на нѣтъ доминирующее положеніе монасты­рей въ церковно-государственной и общественной жизни. Достаточно напомнить, что со времени Петра и до Александра I изъ вышеупомянутыхъ 1200 монастырей было закрыто 815 то есть больше чѣмъ двѣ трети, а отъ оставшихся 385 монастырей отняли матеріальную базу, совершивъ секуляризацію въ пользу казны церковныхъ земель и прочихъ недвижимыхъ имуществъ. Постригать въ монахи по указу 1734 года разрѣшалось только вдовыхъ священнослужителей да отставныхъ солдатъ И только въ 1761 году, когда монашество пришло въ полное оскудѣніе, этотъ указъ былъ отмѣненъ, однако, количество монаховъ въ каждомъ монастырѣ продолжало оставаться строго ограниченнымъ. Парадоксомъ звучитъ, что когда преп. Серафиму пришло время постригаться, для него не нашлось монашеской вакансіи въ Саровѣ и великаго угод­ника земли Русской послѣ долгихъ хлопотъ удалось постричь на оказавшуюся свободной монашескую вакансію въ Горо­ховскій Николаевскій монастырь, въ которомъ онъ и числился довольно значительное время, хотя никогда въ немъ не жилъ. XIX вѣкъ былъ нѣсколько болѣе благопріятнымъ для рус­скаго монашества. Оно начало медленно оправляться отъ ранъ, нанесенныхъ особенно въ «славный вѣкъ Екатерины». Но окончательно оправиться русскому монашеству такъ и не удалось. Дѣятельность его сводилась, главнымъ образомъ къ молитвеннымъ подвигамъ и отчасти къ старчеству. Старецъ Амвросій Оптинскій является въ нѣкоторомъ смыслѣ живой картиной, олицетворяющей русское монашество XIX вѣка. Немощный болѣзнью прикованный къ постели старецъ, онъ изъ своей «хибарки» свѣтилъ міру молитвой и ласковымъ совѣтеливымъ словомъ. Революція нанесла новый сокрушительный ударъ «болящему старцу Амвросію» – монашеству русскому. Внѣшне, институтъ монашества, какъ церковно-правовая огранизація, въ Россіи уничтоженъ совершенно. Но, слава Богу, это только внѣшне. Фактически, монашество не изчезло, а ушло въ катакомбы и, по нашимъ свѣдѣніямъ, далеко не малочисленно. Конечно, въ совѣтскихъ условіяхъ, рѣшиться на принятіе на себя креста иноческаго очень нелегко, но тѣмъ лучше качественный отборъ современнаго монашества въ подъяремной Руси совѣтской. Когда представится возможность покинуть катакомбы, монашество русское явится для служенія Церкви, вѣрую, въ силѣ преподобныхъ Сергія Радонежскаго и Серафима Саровскаго. Последній тоже долго готовился для церковно-общественнаго служения въ катакомбахъ своей дальней пустыни и затвора.

И только одного не будетъ хватать будущему русскому монашеству: знанія внѣшняго монастырскаго устава, испол­неннаго святоотеческихъ священныхъ традицій и, поистинѣ, небеснаго благолѣпія. И тутъ на помощь можетъ и дожно придти зарубежное русское монашество. Нашъ святой долгъ, помимо всего прочаго, донести до воскрешенной Россіи неугашенной лампаду святого общежительнаго русскаго монастыря, со всѣми его прекрасными уставными богослуженіями, знаменными и иными древними распѣвами, съ внѣшнимъ строй­нымъ порядкомъ, освященнымъ преподобными отцами мона­шества. Вѣдь очень много деталей иноческаго устава нигдѣ не записано и передается отъ поколѣнія къ поколѣнію ино­ковъ устнымъ преданіемъ.

Какъ же сложится жизнь иноческая и каково будетъ положеніе и назначеніе монашества по освобожденіи Россіи? Это, конечно, только Богу извѣстно. Но нѣкоторыя вѣхи этого пути, думается, все же можно намѣтить. Перенесемся умственнымъ взоромъ въ нашъ завѣтный градъ Китежъ, въ вожделѣнное утро свѣтлаго воскресенія Россіи. Послѣ пер­выхъ взрывовъ радости и ликованія, придя въ себя отъ упо­ительнаго и сладкаго опьяненія свободой, люди русскіе почувствуютъ особенный голодъ по очагамъ духовнаго горѣнія – святымъ обителямъ святорусскимъ. Вмѣстѣ съ государствен­нымъ начнется большое и церковное строительство.

Первой задачей, стоящей предъ монашествомъ, будетъ привести въ порядокъ и освятить уцѣлѣвшія древнія святыни, храмы и монастыри. Какъ только это будетъ сдѣлано, при этихъ обителяхъ необходимо будетъ сразу устроить нѣчто вродѣ монашескихъ школъ для изученія иноческихъ уставовъ, монастырскаго пѣнія и прочаго. Школы эти могуть быть краткосрочными – отъ 3-4 мѣсяцевъ до 1 года. Это первый этапъ – такъ сказать, устроеніе на новомъ мѣстѣ жительства. Слѣдующимъ этапомъ будетъ возстановленіе совершенно разрушенныхъ обителей и созданіе новыхъ на мѣстахъ, освященныхъ кровью новомученниковъ Россійскихъ, начиная съ Екатеринбурга и кончая всякими концлагерями. Будутъ, конечно, устроены обители на мѣстахъ, потаенныхъ при большевикахъ, скитовъ. Какъ только представится къ тому физическая возможность, при монастыряхъ, которые легче всего могуть быть возстановлены по техническимъ условіямъ, необходимо создать, попутно съ монашескими, и общедоступные миссіонерскіе курсы двухъ типовъ: апологетичскаго и церковно-бытового. Послѣдніе должны пригототовить для Церкви кадръ знатоковъ, конечно, относительныхъ, церковнаго устава, пѣнія, церковныхъ обычаевъ, порядковъ, быта. Затѣмъ, монастыри должны взять въ свои руки, хотя бы частично, церковно печатное дѣло и возстановить, поначалу хотя бы, главныя монастырскія типографіи, вродѣ Кіево-Печерской, Троице-Сергіевской, Почаевской, Шамординской и др.

Духовный голодъ будетъ огромный, и, если будетъ кому работать, монастырскія типографіи вполнѣ оправдаютъ себя. Конечно, вообще церковное издательство возьметъ въ свои руки сама Церковь, но монастыри смогутъ и должны будутъ помочь ей изданіемъ богослужебныхъ книгъ и деше­выхъ миссіонерскихъ книжекъ, газетъ и листковъ для народа Иконописное, золоточеканное, золотошвейное дѣло также могло бы быть передано въ монастырскіе руки.

Вообще, русскіе иноки должны стать иноками трудолюбнаго житія, а не богатыми вотчинниками, какъ бывало. Конечно, для ускоренія возстановленія монастырей государство, вѣроятно, окажетъ посильную матеріальную помощь подъ отчетъ въ видѣ субсидіи или хотя бы займа. Монастыри, для успѣшнаго распространенія своихъ изданій, должны будутъ по всей Россіи создать сѣть книжныхъ и иконныхъ лавокъ, библіотекъ и читаленъ при нихъ, а также подготовить кадръ монаховъ-книгоношъ, миссіонеровъ-передвижекъ въ низахъ народныхъ.

Когда монастыри достаточно окрѣпнутъ и совсѣмъ вста­нутъ на ноги, слѣдующимъ этапомъ будетъ созданіе при нихъ разныхъ видовъ соціальнаго служенія обществу: больницъ, богадѣленъ, дѣтскихъ пріютовъ, церковно-народныхъ школъ, читаленъ и библіотекъ, дешевыхъ, а то и безплатныхъ столо­выхъ для странниковъ и бѣдняковъ, и т. п. Къ таковой дѣятельности особенно подходятъ женскіе монастыри, но и мужскіе не должны уклоняться отъ подобной работы.

Нѣкоторые скажутъ, что не дѣло иноковъ отвлекаться отъ молитвы и созиданія спасенія дѣлами житейскими. На эту тему былъ, между прочимъ, длинный реторическій споръ въ девятисотыхъ годахъ, возглавлявшійся съ одной стороны казначеемъ Троице-Сергіевской лавры архимандритомъ Нико­номъ, а съ другой – Кругловымъ[1] и Смирновымъ[2], церковно­общественными дѣятелями. Споръ вылился въ длинную полемику между защитниками только созерцательнаго монашества и монашества соціально дѣятельнаго. Побѣдили, въ общемъ послѣдніе. А самъ архимандритъ Никонъ, впослѣдствіи Архіепископъ[3], позднѣе дѣятельно трудился рука объ руку съ такимъ сторонникомъ дѣятельного монашество, какъ нынѣ здраствующій и здѣсь присуствующій, тогда архимандритъ, а нынѣ Архиепископъ Виталій[4]. Сторонники дѣятельнаго монашества воочію показали, что русское монашество всего древняго періода, начиная отъ самыхъ своихъ выдающихся представителей, изъ коихъ многіе причислены къ лику святыхъ, было яркимъ выразителемъ дѣятельнаго монашества и усерднымъ труженникомъ на церковно-общественной нивѣ.

Характерно, что и государственная власть въ допетровское время смотрѣла на монаховъ, какъ на естественныхъ миссіонеровъ и учителей народныхъ. Вотъ слова Іоанна Грознаго изъ письма къ Святителю Гурію Казанскому: «Благо есть… еже старцамъ дѣти обучати и поганые въ вѣру обращати, то есть долгъ всѣхъ васъ (монаховъ). Туне есть чернцевъ ангеломъ подобными именовати: нѣсть бо имъ сравненія, ни подобія никоегоже; а подобится Апостоламъ, ихже Господь нашъ Іисусъ Христосъ посла учити и крестити люди невѣрующіе, и се есть долгъ ваю, учити же младенцы не токмо читати и писати, но читанное право разумѣли, да могутъ и иные изучили» (М. Макарій. Исторія. VI. 342).

За недостаткомъ времени я совершенно лишенъ воз­можности привести сейчасъ изъ церковной исторіи при­цѣпы соціальнаго и иного служенія міру русскихъ монасты­рей. Льщу себя надеждой, что большинство членовъ сего высокаго собранія знакомо съ русской церковной исторіей и не нуждается въ моихъ историческихъ справкахъ. Интересую­щихся этимъ вопросомъ отсылаю къ только что изданной нашей типографіей брошюрѣ приватъ-доцента С. Г. Пушкарева: «Роль Православной Церкви въ исторіи русской государственности и культуры»[5].

Итакъ, задачи, которыя могутъ и будутъ поставлены передъ монашествомъ въ будущей освобожденной Россіи, огромны. Какъ же съ ними справиться? Какія средства можно предоставить въ распоряженіе монашества для ихъ достиженія? По нашему мнѣнію, такими средствами могли бы бытъ слѣдующія.

1) миссіонерскіе монастыри, организовавшіе при себѣ миссіонерскіе кадры, школы и курсы;

2) монастыри монаховъ-печатниковъ и издателей;

3) монастыри соціальной помощи и церковно-общественнаго служенія;

4) монастыри внутренняго дѣланія – молитвенно созерцательные.

Все отдѣлы автномны. Во главѣ каждаго стоитъ архимандритъ или, лучше, епископъ. При немъ постоянный совѣтъ изъ 2-3хъ членовъ, посылаемыхъ монастырями, мѣняющійся постепенно, по одному члену ежегодно. Управленіе отдѣла помѣщается при Патриархіи. По обще-монастырскимъ дѣламъ разъ въ полгода или чаще созывается пленумъ всѣхъ членовъ совѣтовъ отдѣльныхъ отдѣловъ, подъ предсѣдательствомъ старѣйшаго. Постановленія пленума утверждаются Патріархомъ или Патріаршимъ Синодомъ. Разъ въ два-три года созываются общіе монашескиіе съѣзды, но не для законодательныхъ цѣлей, а законосовѣщательныхъ и духовно-просвѣтительныхъ. Это, конечно, только набросокъ, схема, которую разработаетъ сама жизнь въ воскрешенной Россіи. Мы живемъ во времна крупныхъ централизованныхъ предпріятій и огранизацій. Кустарщина отмираетъ. Съ этимъ необходимо считаться. Пояснимъ сіе на хорошо для меня знакомомъ типографическомъ дѣлѣ. Предположимъ, что возстанавливается въ первое время три большія монастырскія типографіи: Кіево-Печерская, Троицко-Сергіева и Почаевская. Если онѣ будутъ дѣйствовать координировано, – ихъ дѣятельность будетъ болѣе продуктивна. Одна, скажемъ, спеціализируется на печатаніи богослужебныхъ книгъ для церковнаго употребленія, другая будетъ печатать молитвенники и всякія книги церковно-учительнаго характера, третья займется изданіемъ «Русскаго Инока» и другихъ духовныхъ журналовъ и газетъ, а также миссіонерскихъ листковъ и т. п. До войны же случалось, что вышеназванныя типографіи, не координируя другъ съ другомъ свои дѣйствія, печатали одно и тоже, а послѣ груды книгъ лежали непроданными, мертвымъ капиталомъ. Да и теперь при наличіи трехъ типографій: Харбинской, Варшавской и нашей, благодаря отсутствію координаціи дѣйствій, работа идетъ въ разбродъ и мы, часто другъ друга не спрашивая издаемъ одно и тоже, безсмысленно мѣшая другъ другу.

Быть можетъ кто-нибудь скажетъ, что предложенная мною схема представляетъ ни что иное, какъ установленіе католическихъ орденовъ монашескихъ. Дѣйствительно, форма организаціи русскаго православнаго монашества, мною пред­лагаемая, внѣшне немного напоминаетъ католическіе ордена. Но внутренне она многимъ отъ нихъ отличается. Оговорюсь. Почему намъ, православнымъ, Промысломъ Божіимъ выбро­шеннымъ на нѣкое время въ Европу, не поучиться нѣкото­рымъ раціональнымъ формамъ прогресса. Въ смыслѣ практичности и цѣлесообразности внѣшней организаціи, у католи­ковъ есть чему поучиться.

Въ чемъ же русскіе православные монахи-миссіонеры, монахи-печатники и др. будутъ отличаться отъ іезуитовъ, доминиканцевъ и др.?

Во-первыхъ, у всѣхъ русскихъ православныхъ монаховъ долженъ сохраняться одинъ общій общежительный уставъ, ведущій начало отъ св. Василія Великаго. Это будетъ главнымъ объединяющимъ факторомъ всего русскаго монашества. Форма одежды, конечно, тоже останется для всномѣхъ одинаковая. Фактически, нововведние будетъ заключаться только въ томъ, что монастыри, посвятившіе себя какому-либо спеціальному виду дѣятельности, будутъ дѣйствовать не каждый самъ по себѣ, врозъ, а огранизованно и планомѣрно, имѣя одинъ общій центръ.

Спеціализація монастырской дѣятельности отнюдь не новость. Мы знаемъ, что и до войны существовали монастыри миссіонерско-просветительные (Лѣсна на Холмщинѣ, Шмакова въ Сибири, обитель на Алтае и т.д.), женскія иноческія общины, посвятившія себя уходу за больными (Покровская община инокини Анастасіи – Великой Княгини Александры Петровны въ Кіевѣ), иноческое братство печатниковъ въ Почаевѣ и много другихъ. По статистикѣ 1907 года при монастыряхъ насчитывалось 184 больницы для мірянъ на 1789 коекъ и 148 богадѣленъ съ 1960 призрѣваемыми. Но имъ приходилось дѣйствовать врозь каждому заблагоразсудится. Это весьма ослабляло ихъ дѣятельность, ставя ее въ зависимость еще и отъ усмотрѣнія консисторскаго начальства, далеко не всегда компетентнаго въ вопросахъ спеціальнаго характера. Послѣднее, напримѣръ, часто, не считаясь съ пользой дѣла въ данномъ монастырѣ, перемѣщало настоятелей, брало выдающихся работниковъ спеціалистовъ въ данной отрасли, заботясь только, о своихъ узко мѣстныхъ епархіальныхъ нуждахъ. Здѣсь умѣстно ска­зать, какъ, по нашему мнѣнію, должны сложиться отношенія мѣстной епархіальной власти съ монастырями особаго назна­ченія. И на это существуютъ убѣдительные преценденты въ церковной исторіи. Вспомнимъ объ институтѣ ставропигіальности[6]. Въ Россіи существовалъ цѣлый рядъ ставропигіальныхъ монастырей, какъ то: Новоспасскій, Симоновъ, Дон­ской, Воскресенскій (Новый Іерусалимъ) и др. Могутъ задать вопросъ: какіе же монастыри останутся въ распоряженіи епар­хіальнаго архіерея? Отвѣтимъ: да всѣ монастыри прежняго созерцательнаго и хозяйственнаго типа. А ихъ, по свойству русскаго духа, все же будетъ большинство. Однако и здѣсь необходимо высказать пожеланіе, чтобы монастыри подчиня­лись непосредственно правящему архіерею, который управлялъ бы ими черезъ нарочитаго, имъ поставленнаго, монастырскаго благочиннаго, въ санѣ архимандрита. Сей благочинный могъ бы имѣть при епархіи свою небольшую канцелярію, съ лич­нымъ составомъ изъ иноческой братіи, каковая бы могла также нести иподіаконскія и другія богослужебныя обязан­ности при архіереѣ. Надо разъ навсегда покончить съ тѣмъ, совершенно ненормальнымъ положеніемъ, когда монастырями фактически управляютъ свѣтскіе секретари консисторіи, въ лучшемъ случаѣ – члены консисторіи изъ бѣлаго духовенства. И тѣ и другіе далеко не всегда компетентны въ монашескихъ дѣлахъ, а подчасъ смотрятъ на подчиненные имъ монастыри, какъ на собственныя доходныя вотчины.

Дѣятельность монастырей особаго назначенія, поскольку на будетъ протекать внутри епархіи, конечно, будетъ вестись подъ надзоромъ мѣстнаго епархіальнаго архіерея.

Перейдемъ теперь къ вопросу объ устройствѣ внутренней жизни въ монастыряхъ какъ, особаго назначенія, такъ и молитвенно-хозяйственныхъ. Прежде всего, необходимо навсегда покончить съ позорящими и развращающими монашество екатерининскими штатами. Вездѣ должно бытъ установлено святое иноческое общежитіе. Я только мѣсяцъ тому назадъ побывалъ въ ІІочаевской лаврѣ. Внѣшне лавра производитъ попрежнему грандіозное впечатлѣніе. Великолѣпно поставленъ внѣшній чинъ богослуженія. 200 человѣкъ братіи. Много очень хорошихъ и достойныхъ иноковъ. А внутри все же нѣкоторый духовный разбродъ. Братскія богослуженія и трапеза не совсѣмъ аккуратны. Старшая братія предпочитаетъ молиться, особенно по вечерамъ, и кушать келейно. Покушать помимо трапезной пищи въ общемъ есть на что, особенно у старшей братіи. Лѣтнія отпустовыя кружки даже на долю послушниковъ выдѣляютъ по 150-200 динаръ въ мѣсяцъ, а старшая братія получаетъ по 4-6 такихъ частей. Не въ осужденіе лаврскимъ инокамъ говорю сіе. Они держатся стараго довоеннаго екатерининскаго порядка. Да, жалованье даже хорошимъ инокамъ подрѣзаетъ духовныя крылья. Напомнимъ, кстати, что Всероссійскій монашескій съѣздѣ въ 1913 году у Троице-Сергія подавляющимъ большинствомъ голосовъ вынесъ резолюцію съ пожеланіемъ скорѣйшаго возстановленія святаго общежительнаго строя въ русскихъ монастыряхъ.

Вторымъ средствомъ для оживленія духовной жизни въ монастыряхъ было бы установленіе частой, гдѣ можно еже­дневной исповѣди у духовниковъ, а гдѣ найдутся къ тому данныя, въ видѣ опытныхъ и духоносныхъ иноковъ, то и установленіе старчества по образцу оптинскаго.

Настоятели, конечно, должны быть братіи во всемъ при­мѣромъ и, по возможности, должны выбираться самой братіей съ утвержденіемъ, затѣмъ, высшей Церковной властью.

Вотъ схематическій набросокъ состоянія монашества, какимъ оно должно быть въ будущей освобожденной Россіи.

Обратимся теперь къ русскому зарубежному иночеству. Увы, оно крайне малочисленно. Правда, сравнительно крупные кадры русскаго монашества сохранились на св. Аѳонѣ, Валаамѣ, въ Почаевской лаврѣ и въ другихъ православныхъ мо­настыряхъ въ Польшѣ. Есть также нѣсколько монастырей и у насъ на Карпатской Руси. Но всѣ эти иноки, къ сожалѣнію, пребываютъ внѣ корабля Русской Зарубежной Церкви, а потому и внѣ ея духовнаго окормленія и вліянія. Впрочемъ, и у нихъ есть важная миссія: сохранить и донести до Россіи внѣшній уставъ и духовный бытъ монастырскій.

Въ составѣ Русской Зарубежной Церкви имѣются слѣ­дующія обители:

Мужской Казанско-Богородицкій въ гор. Харбинѣ 30 монаховъ; женскій Владиміро-Богородицкій тамъ же – 20 монахинъ; въ Дайренѣ женская обитель – 5 монахинь; в гор. Шанхаѣ 2 подворья. Въ Европѣ: нашъ монастырь и въ Болгаріи Михайловскій – 10 монаховъ. Въ Америкѣ: Тихоновскій монастырь – 30 монаховъ и Троицкій – 10 монаховъ. Въ Палестинѣ 2 монастыря и 2 общины, всего 300 монахинъ.

Какія же возможности имѣются и какія задачи можно поставить русскому зарубежному монашеству?

Существующіе монастыри должны всемѣрно духовно подтягиваться, жить строго общежительной жизнью, рѣшительно порвать со всякими келейными утѣшеніями и прочимъ самоублаженіемъ. Намъ, монахамъ, нужно помнить, что живемъ мы въ лихое и сугубо отвѣтственное время и, по срав­ненію съ подъяремною Русью, въ нетрудныхъ жизненныхъ условіяхъ.

Далѣе, необходимо умножать монастыри, а въ существующіе всѣми силами привлекать новую, но только идейную братію. Какъ же умножать монастыри? Теперь на мно­гихъ приходахъ несутъ священническія обязанности священно-иноки. Если они будутъ проводить истинно духовную жизнь, имъ будетъ, какъ показываетъ опытъ, не такъ ужъ трудно привлечь къ себѣ нѣсколькихъ лицъ, желающихъ раздѣлить съ ними духовные подвиги. Одинъ или два человѣка изъ такихъ ревнителей, добровольныхъ послушниковъ, могутъ найти себѣ прокормленіе, неся при церкви обязанности псаломщика и сторожа. На мало-мальски сносномъ приходѣ и при условіи, что всѣ трое будутъ жить строгимъ общежитіемъ, трое та­кихъ священно-церковно служителей прокормятъ еще одного-двухъ человѣкъ, которыхъ можно использовать для церковно­-общественной и благотворительной дѣятельности. Вотъ вамъ и маленькая иноческая общинка! Прошедшихъ, скажемъ, го­дичный курсъ послушническаго испытанія и почувствовавшихъ ревность къ дальнѣйшему слѣдованію по пути иноческому, слѣдуетъ направлять въ существующіе уже болѣе крупные монастыри для пополненія ихъ кадра. Главной задачей этихъ послѣднихъ монастырей я бы поставилъ подготовку кадра монаховъ – возстановителей и организаторовъ уставной мона­шеской жизни въ освобожденной Россіи, а равно монаховъ спеціалистовъ для монастырей особаго назначенія. Уже здѣсь, въ эмиграціи, должны быть заложены ячейки подобныхъ монастырей. Да они, собственно, частично и заложены. Въ св. Тихоновскомъ монастырѣ въ Америкѣ существуютъ пріютъ для русскихъ сиротъ. При Казанско-Богородицкомъ монастырь въ Харбинѣ устроена больница для мірянъ и типографія. Въ женскомъ Владиміровскомъ монастырѣ въ Харбинѣ основанъ Ольгинскій пріютъ. Пріюты и школы есть въ Святой Землѣ. Во Владиміровой на Карпатахъ возстановлена Почаевская типографія преп. Іова. Въ общемъ, многіе зарбуженые монастыри уже представляютъ собой типъ монастырей особаго назначенія, о которыхъ я говорю въ своемъ докладѣ. Хорошо бы только координировать ихъ дѣятельность.

Остается теперь сказать, какъ Церковь, со своей стороны, могла бы помогать монастырямъ. Ея помоіць могла бы выразиться прежде всего въ созданіи по приходамъ обществъ или даже Братствъ друзей монашества. Одной изъ главныхъ задачъ такихъ обществъ было бы предоставленіе возможности лицамъ, склоннымъ къ монашеству, но, изъ-за отсутствія поблизости монастыря, не могущимъ сразу туда отправиться, возможности испытывать себя на мѣстѣ, при церкви въ несеніи, пока безъ обѣтовъ, креста монашескаго. Эти общества могли бы также организовывать богомолья въ монастыри, продавать при церквахъ монашескія издѣлія и т. п.

Настоятелямъ приходскихъ храмовъ хорошо было бы разъяснять мірянамъ въ проповѣдяхъ и частнымъ образомъ, сколь великъ и святъ подвигъ иноческій и сколь нужно полезно монашество для Церкви. Необходимо рѣшительно и настойчиво съ церковнаго амвона бороться съ превратными о монашествѣ мнѣніями мірянъ.

При дружной поддержкѣ священства и церковнаго об­щества наши зарубежные монастыри могли бы весьма окрѣп­нуть и духовно и матеріально. А, будучи общежительными и нестяжательными, монастыри тогда смогутъ значительную часть своихъ доходовъ выдѣлять на содержаніе общецерков­ныхъ административныхъ учрежденій, а также школъ, бога­дѣленъ, пріютовъ и пр.

Архимандришъ Василій[7] высказываетъ, что резолюцію комиссіи о монашествѣ по докладу Архим. Серафима, слѣ­дуетъ принять, но ее желательно дополнить признаніемъ не­обходимости осуществленія идеи Блаженнѣйшаго Митропо­лита Антонія объ ученомъ монашествѣ и организовать по­слѣднее. Катастрофическое состояніе нашего русскаго обще­ства и Россіи въ цѣломъ заставляетъ принять мѣры къ со­зданію кадра ученыхъ монаховъ, особенно изъ молодежи. Въ Харбинѣ на богословскомъ факультетѣ института Св. Влади­міра при помощи Казанско-Богородицкаго монастыря поло­жено начало реализаціи идеи Блаженнаго Митрополита Ан­тонія объ ученомъ монашествѣ и создается кадръ ученыхъ монаховъ. Но этого мало и нужно приступить къ организа­ціи ученаго строго-ортодоксальнаго монашества въ Западной Европѣ, особенно принимая во вниманіе существованіе подго­товки будущихъ пастырей православныхъ Церквей организа­ціями модернистсксго богословія. Поэтому, необходимо не­медленно приступить къ устройству высшей богословской школы и при ней реализовать идею Блаженнаго Митрополита Антонія объ ученомъ монашествѣ.

VIII. Постановили: 1. Исходя изъ непреложности исто­рическаго факта первостепенной миссіонерской значимости миссіонерской значимости монастырей для воспитанія русской народной религіозности именно въ силу свободнаго тяготѣнія къ нимъ самого народа, Соборъ Русской Православной Церкви за границей полагаетъ необходимымъ подготовить мысль церковныхъ людей и самого эмигрантскаго монашества къ тому, что дѣло возстановленія Церкви въ освобожденной Россіи должно сопровождаться возстановленіемъ монастырей исключительно общежительныхъ на прежнихъ и новыхъ мѣстахъ съ порученіемъ имъ, кромѣ основныхъ и освященныхъ традицій формъ монашескаго служенія, еще и новыхъ, вызываемыхъ исключительной обстановкой пореволюціоннаго времени.

Къ этимъ формамъ могутъ быть отнесены: устройство монастыряхъ духовныхъ школъ, миссіонерскихъ и цер­ковно-образовательныхъ курсовъ, организація при монастыряхъ разнаго вида соціальной помощи: больницъ, богадѣленъ, дѣтскихъ пріютовъ, народныхъ безплатныхъ столовыхъ для бѣдняковъ, созданіе и распространеніе въ народѣ религіозной здоровой печатной духовной литературы путемъ взятія въ руки монашества непосредственно печатнаго дѣла (по примѣ­ру русскихъ Афонскихъ монастырей и Почаевской типографіи преподобнаго Іова, а также Казанско-Богородицкаго монасты­ря въ Харбинѣ).

2. Соборъ полагаетъ, что необходимо, какъ высшей цер­ковной власти, такъ и церковнымъ работникамъ на мѣстахъ, приложить всѣ усилія къ устроенію новыхъ обителей, въ пер­вую очередь въ Западной Европѣ, и пополненію и усиленію уже существующихъ монастырей.

3. Признать весьма важнымъ образованіе кадровъ уче­наго монашества при будущей высшей богословской школѣ въ Европѣ.

Деяния Второго Всезарубежного Собора Русской Православной Церкви за границей с участием представителей клира и мирян, состоявшегося 1/14-11/24 августа 1938 г. в Сремских Карловцах в Югославии. Белград 1939. С. 377-389.

[1] Круглов А. В. На службе миру – на службе Богу // Душеполезное чтение. 1902. № 10. С. 186–193 и др. его статьи. – Ред.

[2] Смирнов С. И. Как служили миру подвижники Древней Руси?: (Историческая справка к полемике о монашестве) // Богословкий Вестник. 1903. Т. I. №3. С. 516–580; №4. С. 716–788. – Ред.

[3] Никон [(Рождественский)], архим. Православный идеал монашества // Душеполезное чтение. 1902. № 10. С. 194–209. – Ред.

[4] Архиепископ Виталий (Максименко; † 1960), в эмиграции возродившем Почаевскую типографию в местечке Ладомирова в Словакии, а после войны, уже в бытность свою архиепископом Восточно-Американским и Нью-Джерсийским Русской Православной Церкви Заграницей, перенесшим эту последнюю типографию в Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле. – Ред.

[5] С. Г. Пушкарев. Роль Православной Церкви в истории русской культуры и государственности. Ладомирово, Чехословакия, Печатня преподобного Иова Почаевского, 1938. – Ред.

[6] Ставропигия (греч. σταυροπηγία, от σταυρός, «крест» и πήγνυμι, «устанавливать, водружать», букв. «водружение креста») – статус, присваиваемый различным церковным учреждениям (монастырям и братствам), делающий их независимыми от местной епархиальной власти и подчинёнными непосредственно Патриарху. Поместные Церкви не могут давать ставропигии в областях других патриарших престолов. Право ставропигии принадлежить всем патриархам и одновременно только в своих патиарших пределах. Такое понимание ставропигии находим у авторитетных канонистов Византии, как н. пр. Ф. Вальсамон и М. Властарь. – Ред.

[7] Архимандрит Василий (Павловский; †1945), представитель института Святого Владимира въ Харбинѣ – Ред. С октября 1934 по октябрь 1938 года был деканом Богословского факультета Свято-Владимировского института в Харбине. На Соборе II Всезарубежном Соборе был избран викарным епископом Потсдамским, викарием Берлинской епархии с поручением ему организации православного богословского института в Германии. 15 января 1939 года последовала его хиротония во епископа Венского. В конце 1943 года был участником Архиерейского Собора в Вене, осудившего избрание Патриархом Московским и всея Руси митр. Сергия (Страгородского) как неканоническое. Член Архиерейского Синода РПЦЗ в Мюнхене и занимал должность секретаря Синода. – Ред.


Рубрики:

Популярное:

Церковный календарь:

© Церковный календарь



Подписаться на рассылку: