«ТАИНСТВО СТРАННОЕ И ПРЕСЛАВНОЕ». (Слово св. Іоанна Златоуста, читавшееся въ древней Греческой Церкви на утренѣ Рождества Христова)

В Резолюции Архиерейского Собора РПЦз 1983 года о повышении духовного уровня паствы, было определено м. пр.: «Ввести в богослужения поучения от Св. Отцов, житий святых, чудесных случаях и раздавать такие листки». – Ред.

Таинство странное и по истинѣ изумительное представляетъ мнѣ торжество настоящаго праздника! Слышу раздающіяся пѣнія пастырей, которыхъ звуки съ пустынныхъ полей возносятся къ небу и смѣшиваются съ хорами Ангельскими. — Ангелы и Архангелы, Херувимы и Серафимы, въ радостныхъ пѣсняхъ и въ торжественныхъ гимнахъ, прославляютъ Господа, и — святая радость одушевляетъ ихъ въ сей день, въ который Божество соединилось съ человѣчествомъ. О высокаго смотрѣнія! О неизреченной благости! Богъ, сущій превыше небесъ, нисходитъ даже до нашего ничтожества, а человѣкъ, столь глубоко низринувшійся чрезъ свое паденіе, возвышается даже до небесъ! Нынѣ Виѳлеемъ есть истинный образъ неба, — не того, которое украшаютъ звѣзды и освѣщаютъ лучи солнца, но того, которое оглашаютъ своимъ пѣніемъ хоры Ангеловъ и наполняетъ Солнце правды своею безпредѣльностію. — Не вопрошай меня: какъ совершилось это чудо? ибо тамъ, гдѣ повелѣваетъ Богъ, природа только повинуется. Онъ восхотѣлъ и — возмогъ, пришелъ и — спасъ насъ! Воля Божія не знаетъ сопротивленія, и — Сущій отъ вѣчности нынѣ воплощается!

Изумленный величіемъ таинства, я трепещу и не знаю, какъ и на чемъ остановить мысль мою! Что сказать мнѣ? къ какому прибѣгнуть слову? Я вижу и Ту, Которая носила въ нѣдрахъ своихъ Бога и Отроча, рожденное отъ Нея; но взоръ мой не досягаетъ до того, какъ совершилось это рождество: ибо, какъ я сказалъ, здѣсь побѣжденъ чинъ естества, и общій порядокъ измѣненъ: онъ — ничто тамъ, гдѣ совершалось событіе сверхъестественное; одна воля Всевышняго здѣсь дѣйствовала, и о — неизреченнаго чуда благодати! Единородный Сынъ Божій, сущій прежде вѣкъ, существо невидимое, простое, безтѣлесное облеклось въ мою плоть, — соединилось съ моимъ бреннымъ и видимымъ тѣломъ. Для чего? — Дабы сдѣлаться доступнымъ моему взору, когда станетъ преподавать мнѣ свои высокія наставленія, и чрезъ нихъ руководить меня къ познанію тѣхъ вещей, до которыхъ не достигаетъ взглядъ мой. Онъ знаетъ, что люди, вообще склонные вѣрить болѣе своимъ очамъ, нежели слуху, всегда будутъ не довѣрять тому, чего не видятъ, и — вотъ Онъ благоволитъ содѣлаться видимымъ, да разрѣшитъ наши недоумѣнія! Какъ новый Адамъ, Онъ восхотѣлъ родиться, подобно древнему, изъ утробы Матери, Дѣвы и прежде и послѣ рождества, которая Сама вполнѣ не вѣдала совершавшагося чрезъ Нее таинства, была только служительницею его и знала о немъ только то, что возвѣстилъ Ей Архангелъ Гавріилъ: «Духъ Святый найдетъ на Тя и сила Вышняго осѣнитъ Тя» (Лук. 1, 35).

Но какъ же Слово роднлось изъ Ея утробы? Какъ художникъ, нашедши драгоцѣнный матеріалъ, дѣлаетъ изъ него сосудъ высокой цѣны: такъ Іисусъ Христосъ, нашедши въ пресвятой Дѣвѣ чистѣйшее тѣло и святѣйшую душу, содѣлалъ Ее живымъ святилищемъ. Изъ плоти Дѣвы Онъ образовалъ человѣческое естество, въ которое облекся, дабы явиться среди насъ — не стыдясь ничтожества нашего естества. Онъ не счелъ для Себя низкимъ воспріять на Себя Свое собственное произведеніе; и дѣйствительно, издѣліе пріобрѣтаетъ высшую степень славы, когда становится одеждою Самаго Творца своего. Какъ первоначально, при твореніи человѣка, для довершенія его, надлежало бренію проити чрезъ руки Творца: такъ и теперь, для обновленія грубой и тлѣнной плоти нашей, надлежало, чтобы она послужила одеждою Тому, Который восхотѣлъ возстановить ее. По милосердому смотрѣнію Своему, Онъ опредѣлилъ, чтобы наше безславіе перемѣнилось въ славу, чтобы избытокъ чести прикрылъ наше поношеніе и высочайшая добродѣтель проявилась въ глубочайшемъ ничтожествѣ.

Пріидите же, вкупѣ всѣ прославимъ святое торжество настоящаго праздника: ибо нынѣ сокрушено иго древняго рабства, повержены въ смятеніе демоны, разрушена смерть, отверзенъ рай, изглажена клятва, побѣжденъ грѣхъ, явилась истина для обитанія между человѣками, и слово Божіе начало быстро разливаться по міру. Небесная жизнь перенесена на землю: Ангелы обращаются съ людьми и люди собесѣдуютъ Ангеламъ: ибо Самъ Богъ явился на землѣ, а человѣкъ возвышенъ на небо. Все нынѣ сближено, все соединено: Богъ содѣлался человѣкомъ, не переставая являть въ Себѣ Бога; ясли вмѣстили Того, Котораго не можетъ вмѣщать небо. Даяй пищу всякой плоти питается млекомъ Матери - Дѣвы; Отецъ будущаго вѣка носится руками Дѣвы, и почиваетъ у персей Ея. — О! какая картина представляется здѣсь моему взору! Бѣдный древодѣльъ, ясли, Отроча новорожденное, пелены, безпомощная Мать, неимѣющая самыхъ необходимыхъ вещей: — вездѣ признаки крайняго убожества! Но сколько богатства въ нѣдрахъ этой бѣдности! — Только изъ любви къ намъ и обнищалъ Всеблаженный! Но изъ среды этихъ яслей, Онъ потрясаетъ вселенную; покрытый пеленами, Онъ расторгаетъ узы грѣха. Еще языкъ Его едва провѣщаваетъ невнятные звуки, но уже наставляетъ волхвовъ, — уже обращаетъ ихъ къ вѣрѣ въ Себя.

«Православная жизнь» (Jordanville) № 12 (384). Декабрь 1981 г., С. 1-3.

От редакции:

Празднование Рождества Христова 25 декабря в Восточной Церкви было введено позже, чем в Западной, а именно - во второй половине IV века. Впервые Рождество Христово, как самостоятельный праздник, совершаемый 25 Декабря, появился на Западе: в Римской Церкви он был известен уже в 336 году. На Востоке впервые было введено в Константинопольской Церкви около 377 года. Из Константинополя обычай праздновать Рождество Христово 25 декабря распространился по всему православному Востоку (в Антиохии в 388 г., а в Иерусалиме введен был в 425-458 г..). Василий Великий поручил Григорию Богослову установить на Константинопольском соборе это празднование. Златоуст на это тоже дал согласие. (Подробнее о истории Праздника Рождества узнаете у проф. М. Скабалланович, Христианские праздники, книга 4: Рождество Христово, Киев 1916.).

Введенный в IV веке на Востоке праздник Рождества Христова в последующие столетия сохранял за собой значение праздника торжества исповедания православной веры в борьбе с несторианской ересью, а затем с монофелитством. Это значение праздника хорошо выразил в конце V в. преп. Роман Сладкопевец в своем кондаке: «Дева днесь Пресущественного раждает». В этом поэтическом произведении, состоящем из 25 строф, из которых в современном нам богослужении сохранилось только две, обозначенные как кондак и икос, преподобный Роман раскрывает православное учение о Христе Спасителе, как совершенном Боге и совершенном Человеке. На рубеже VII-VIII столетий преп. Косма Маиумский написал канон на Рождество Христово, в котором исповедовал, в обличение монофелитской ереси, две воли в Господе Иисусе Христе. Естественно, что именно утреня праздника Рождества Христова является службой, которая с наибольшей полнотой раскрывает догматическую и нравственную стороны праздника, исповедуя в этих песнопениях православное учение о Христе Спасителе. Богослужебные тексты на праздник Рождества Христова, являются опоэтизированным изложением православных догматов. Характерно, что многие песнопения утрени, в частности, ирмосы ее 1-го канона заимствуют не только мысли, но даже отдельные выражения из Свв. Отцов.

Важное место на службе Рождества Христова занимают святоотеческия чтения. Для чтения на рождественском бдении Типикон назначает по благословении хлебов из толкований (разумеется св. Иоанна Златоуста) на Евангелие от Матфея слово 4-е, а по 1-й кафисме выражается неопределенно: „чтение в толковом евангелии Златоустого, еже от Матфея о празднице"; так и по 2-й кафисме: „чтем в толковом Златоуста". Очевидно, в двух последних случаях разумеется продолжение Златоустова толкования на утреннее и литургийное евангелия P. X., каковое толкование заключается в словах (беседах) па ев. Мф. 4, 5, б, 7 и 8. (М. Скабалланович, C. 158-166.). Эти слова определенно указываются для чтения и рукописями Иерусалимского устава. По 6 песни назначено тоже чтение слова Василия Великого. (прот. В. П. Виноградов, Уставные чтения (проповедь книги): Историко-гомилетическое исследование, Сергиев Посад 1914. Вып. 1: Уставная регламентация чтений в Греческой Церкви, C. 168.). На утрени по Евергетидскому уставу излагается три Златоустовых чтения: 1) После 1 стихословия седален, гл. 4: «Невместимый всеми», совершается чтение слова Златоуста, которому начало: «Таинство странное и преславное». 2) По 2 стихословии седален гл. 4: «Что чудишися Мариам», чтение слова Златоуста: «Древле убо патриарси» (ныне — на трапезе). На трапезе положено „слово" („беседа в день Рождества Спасителя нашего") Златоустого, ему же начало: „Древле убо патриарси“ (в нынешнем слав, ошибочно: „натриарх", в слав, рукоп. „патриарси"). Указывая в событии исполнение тоскливых ожиданий патриархов и предсказаний пророков, слово приглашает нас к радости. 3) По 6 песни кондак и икосы — если есть время, то хотя 3.-е Слово Златоуста: «Что сие знамение пререкаемое вижу». По полиелее назначено чтение из св. Григория Богослова, „слово (38, на Богоявление или Рождество), которому начало; „Христос раждается, славите". По 3 п. седален гл. 8: «Да радуется небо». совершается чтение толкования на Мф. «Иисусу рождшуся». (М. Скабалланович, C. 166-168, 170-171, 190.).

В 80 годах XX века Русская Зарубежная Церковь делала попытки восстановить древнюю практику Уставных Чтений - системы чтения святоотеческих творений за богослужением. Практика этих чтений почти повсеместно упразднена, хотя в древности чтениям придавалось особое значение. Называли их «проповедью книги», которая в отличие от проповеди отдельного иерархического лица является «коллективной» и «многовековой», она несет на себе печать святоотеческой мудрости и отражает духовный опыт многих поколений. Поэтому уставные чтения служили своего рода центром, вокруг которого, развивалась не только церковная и духовная жизнь, но и жизнь общественная, интеллектуальная, культурная.

Уставные чтения в богослужебном строе являются своеобразной проповедью книги, возвещающей вечные и непреходящие истины церковной веры и жизни не взамен, а в дополнение или, вернее, в обоснование проповеди живой, возвещающей конкретные пути применения вечных и непреходящих истин к наличным условиям каждого наличного момента жизни (В. П. Виноградов, Уставные чтения. Вып. 3: Очерки по истории греко-славянской церковно-учительной литературы. Сергиев Посад 1915. С. 16).

Для того, чтобы самому проповеднику не погрешить в изъяснении какого-либо священного текста, следует руководствоваться 19-м правилом VI Вселенского Собора: «Если будет исследуемо слово Писания, то не иначе да изъясняют оное, разве как изложили светила и учители Церкви в своих писаниях» (прот. М. Поторжинский, История русской церковной проповеди, Киев 1901, C. 6.). Установив данное правило. Св. Церковь в своем Уставе указывает руководственные источники для правильного изъяснения Писаний. Это так называемые уставные чтения — святоотеческие толкования слова Божия, читаемые на протяжении всего периода церковного года.


Рубрики:

Популярное:

Церковный календарь:

© Церковный календарь



Подписаться на рассылку: